ethicsВ последние два года состоялось несколько статусных мероприятий, посвященных взаимоотношению между экономикой и этикой. Обзор этих событий в целом ряде средств массовой информации был выдержан в довольно ироничном ключе: дескать, очередной гибрид ужа с ежом. Вообще-то ироничный стиль сам по себе безотносительно повода даже вполне симпатичен, и нет в нем особой беды. Хуже, когда журналистская ирония происходит от, как бы это помягче сказать, неважного знания предмета.

Да и то сказать, ну какое место морально-нравственные соображения могут занимать в экономической деятельности, коль скоро ее задача — достижение максимальной эффективности вложения капитала, выражаемой в прибыли. Но стоит свести суть этого красивого постулата к короткому «цель оправдывает средства», и сразу возникает первое сомнение, поскольку каждый из нас, не задумываясь, вспомнит не один и не два примера и из учебников истории, и из собственной жизни, когда безоглядное применение этой чеканной формулы приводило к самому гнусному исходу. Придется согласиться, что голая эффективность, не сдерживаемая этическими соображениями, принося славный результат сиюминутно, здесь и сейчас, может обернуться самыми незавидными стратегическими последствиями. В таком случае разумно будет согласиться и с тем, что вводить такие сугубо нематериальные факторы, как справедливость, нравственность, в процесс принятия и реализации экономического решения — выгодно.

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ РАЗЛИЧНЫХ РЕЛИГИЙ

Одним из главных институтов общества, призванных поддерживать этические принципы, является церковь. Показательно, что мероприятия, подобные упомянутым в начале этой статьи, патронирует РПЦ.

Естественно, внимание к хозяйствующему человеку проявляет не только русское православие, но и католические и протестантские конфессии, и ислам, и другие религии. В частности, совпадают их взгляды на главное свойство собственности, состоящее в том, что первичным, истинным собственником является Бог, как бы его ни обозначали в различных религиозных системах. Человек, обретая некий актив на срок своей жизни, принимает на себя функцию доверительного управляющего. Это траст того рода, который предполагает следование воле собственника. Таким образом, хозяйственная деятельность человека, использующая переданный ему ресурс, должна быть богоугодной с точки зрения целей и методов производства добавленной стоимости. Экономический результат должен приносить благо как управляющему, так и обществу, в котором он функционирует.

Аналогично религии имеют единый подход к трудовому ресурсу, исходя из установки на богоугодность свободного труда, справедливых трудовых отношений, экономически оправданной ставки вознаграждения за труд в отсутствие эксплуатации.

Помещая этический императив в основу всякой, в том числе экономической, активности и совпадая по ряду фундаментальных установок, представители поименованных вероучений, которых мусульмане собирательно называют «народом Писания» (что включает и иудеев), в то же время расходятся по многим принципиальным позициям своих экономических доктрин.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ ОТЦОВ ЦЕРКВИ

Христианские идеи, имеющие отношение к экономике, были высказаны во II-IV веках Отцами церкви. Они жили до раскола христианства на Восточное и Западное, и в этом смысле можно говорить об их равном влиянии и на православное, и на инославное учения. В силу особенностей исторического момента идеи эти касались главным образом таких явлений, как собственность и богатство. Если возможно вывести некую усредненную точку зрения Святых отцов на эти предметы, то она сводится к признанию права частной собственности при отдании предпочтения ее обобществлению как добровольному акту пожертвования в пользу ближних. Однако, указывают комментаторы, у Отцов церкви условием подлинной общности в собственности является духовная общность в любви и вере, а всякое покушение на собственность ближнего есть великий грех, ибо есть покушение и на его личность.

Богатство же в основном осуждается, особенно если оно становится объектом поклонения «любостяжателя». Но оно же рассматривается достаточно благосклонно, если его обладатель распоряжается им «великодушно и рассудительно», щедро уделяя от него общине и ее малоимущим членам. При этом в целом, разумеется, превалирует мотив невозможности одновременно «служить Богу и маммоне».

КАТОЛИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА

Естественно, упомянутую часть учения Отцов церкви, строго говоря, нельзя квалифицировать как экономическую доктрину. Ее разработкой занялось католичество сначала в XI веке силами Фомы Аквинского, затем Саламанкской школы в XV-XVI веках, других выдающихся деятелей. В поиске морального значения и количественного определения ценообразования, платы за труд, взаимовыгодного обмена, ссудного процента и других экономических явлений они впервые сформулировали цельные концепции. С конца XIX века Ватикан проявляет деятельный интерес к экономике в контексте социальных воззрений католичества, когда эта проблематика была выделена из моральной теологии.

Речь, разумеется, при этом идет не о выработке некой специфической экономической теории, а лишь о формулировании руководящих принципов взаимодействия экономических агентов между собой, с обществом, государством и природой. Осуждение необузданной конкуренции при одновременном признании решающего значения ее как таковой и рынка для экономики и общества, указание на необходимость регулирования хозяйственной деятельности и опасность сползания к бюрократизации и командной системе в случае, если регулирование не институционализировано, не означают выработку конкретных технических рекомендаций. Речь идет о создании этического каркаса хозяйственной деятельности, позволяющего обеспечить соблюдение принципа справедливости, однако с привлечением профессионального инструментария и терминологии экономической теории.

ПРОТЕСТАНТСКАЯ ДЕЛОВАЯ ЭТИКА

В отличие от католичества протестантизм, можно сказать, полностью переводит хозяйственную деятельность в этическую плоскость, решительно изменяя сам статус экономического мировоззрения, — из социального упражнения оно становится упражнением духовным. В результате деловая этика протестантизма, вырастающая из богословия, по сути дела, снимает — или делает попытку снять — противоречие между Богом и мамоной. Едва ли стоит вдаваться в доктринальные расхождения между двумя конфессиями, касающиеся принципа познания Бога, толкования понятия первородного греха и др. В данном случае важно то, что протестанты, следуя своим теологическим разработкам, стали рассматривать предпринимательскую и вообще профессиональную деятельность как прямое служение Богу, наподобие монашеского служения. Это как нельзя лучше отвечало потребностям набиравшего силу в Европе XV-XVI веков «третьего сословия», не мыслившего себя вне лона христианства, но и не желавшего отказаться от бизнеса, приносящего прибыль. Деловой успех при этом воспринимается как свидетельство богоизбранности и праведности.

Вероятно, наиболее методично и истово подошли к церковной реформе кальвинисты, в качестве религиозно-этической, но и фактически экономической нормы признававшие доминирующее значение накопления как вероисповедального долга, сведя удовлетворение потребностей к самому минимуму. Не случайно именно Кальвин первым в христианстве отказался от осуждения ссудного процента, к чему не был готов зачинатель протестантизма Лютер.

Несмотря на затраченные большие усилия по богословскому обоснованию этих центральных положений протестантской экономической доктрины, радикально отличающих ее от католической, она гораздо меньшее внимание уделяет деталям — многие отдельные феномены хозяйственной жизни указанная доктрина рассматривает как бы лишь периферийным зрением.

ИСЛАМСКАЯ ЭКОНОМИКА

В известном смысле методология ислама применительно к экономике, можно сказать, сочетает некоторые подходы протестантизма и католичества. С одной стороны, как и протестантизм, он кладет религиозную этику в основание хозяйственной деятельности. Жизнь мусульманина в каждый момент, каждым актом призвана быть служением Аллаху, процессом продвижения по «праведному пути», чему коммерция не является помехой. С другой стороны, наряду с католичеством ислам уделяет пристальное внимание экономической конкретике. Тон здесь задает сам Коран, давая, например, такое предписание: «И будьте верны в мере вы тогда, когда вам надлежит отмерить, и вес давайте на весах, которые не лгут. В конечном результате — это праведней и лучше».

У мусульман практически не было исследований, подобных проделанным, например, томизмом, зато они глубоко разработали с религиозно-этических позиций тему, говоря современным языком, информационной асимметрии в бизнесе. Огромная мусульманская литература посвящена финансовым отношениям в обществе. Фундаментальный отдел фикха (канонического мусульманского права) составляет контрактное право. Здесь до деталей прописаны организационные формы сделок, которые сегодня, в реальной жизни, применяются в исламском мире.

Если христианские конфессии (в том числе православие) без одобрения относятся к самому термину «христианская экономика», мусульмане используют понятие «исламская экономика» и соответствующую практику весьма активно. Следует, однако, понимать, что это прежде всего социально-политический брэнд, возникший в период распада колониальной системы, призванный обозначить ренессанс национальных традиций. Речь идет не об изменении базовых законов экономики, а о характерных методах ведения бизнеса, отвечающих духу и букве этики ислама.

Принципиальная позиция, по сути отличающая хозяйствующего мусульманина от хозяйствующего христианина, — вопрос о ссудном проценте. Западное христианство в XVII веке фактически санкционировало кредитование под процент, русское православие хранит молчание на этот счет. В исламе же почти безраздельно господствует точка зрения, осуждающая и прямо воспрещающая операции такого рода, хотя на практике бOльшая часть хозяйствующих субъектов закрывает на это глаза. В результате возникла в определенном смысле нелепая ситуация: в мусульманских странах в качестве «анклава» в окружении привычных нам финансовых институтов функционируют исламские банки.

Не вдаваясь здесь в причины данного противоречия, отметим, что ислам аргументирует запрет процента с этических позиций, так же как это делало в свое время и христианство. Однако мусульманская доктрина сегодня приводит в пользу этого запрета и экономические доводы, совпадающие с доводами специалистов с иных канонических территорий, развивающих идеи альтернативной экономики. Христианство же, со своей стороны, можно сказать, освятило взгляды традиционных западных экономических школ.

ПАЛЛИАТИВЫ НЕ ЗАМЕНЯЮТ КОНЦЕПЦИИ

Таким образом, католицизм, с точки зрения нашей темы, — моральное социально-экономическое учение, наставляющее своих последователей на путь нравственного поведения в хозяйственной сфере. Протестантизм — успешное деловое предприятие, ставшее религиозно-этическим учением. Ислам — свод четких этических предписаний экономическим агентам, соблюдение которого и есть ислам, то есть предание себя богу. Разумеется, эти определения сугубо условны.

А что же русское православие? Приходится отметить, что оно отстало если не в вероучительном осмыслении хозяйственных процессов, то в формулировании церковью ясного и актуального экономического кредо. Этому, безусловно, существуют объективные причины, хотя бы семьдесят лет советского эксперимента, который не благоприятствовал самостоятельным исследованиям вне русла официальных взглядов да и вообще существенно подорвал интеллектуальный потенциал РПЦ. В начале XX века С. Булгаков, другие ученые глубоко исследовали наследие Фомы Аквинского и выдвигали с позиций православия серьезные экономические концепции. Сегодня публично высказываемые взгляды «христианских экономов» из мирян зачастую находятся на уровне большевистского митинга образца семнадцатого года как по степени профессионализма, так и по политической сути, в лучшем случае. Когда же они заявляют, что бизнес, следующий христианским принципам хозяйствования, есть наряду с собственно церковными предприятиями фирма, сотрудничающая с приходом и осуществляющая реальную благотворительность, остается только удивляться и печалиться.

Конечно, рассуждения такого свойства — крайность. При этом «Основы социальной концепции Русской православной церкви», принятые Юбилейным архиерейским собором в августе 2000 года, к сожалению, не дают ясного представления о православном взгляде на экономическую жизнь во всем ее разнообразии. Возможно, это является следствием компромиссного характера данного документа, четко формулирующего позицию РПЦ в основном по вопросу собственности: «Церковь признает существование многообразных форм собственности. Государственная, общественная, корпоративная, частная и смешанные формы собственности в разных странах получили различное укоренение в ходе исторического развития. Церковь не отдает предпочтения ни одной из этих форм. …Вообще отторжение и передел собственности с попранием прав ее законных владельцев не могут быть одобрены Церковью. Исключением может быть такое отторжение собственности на основе соответствующего закона, которое, будучи обусловлено интересами большинства людей, сопровождается справедливой компенсацией. Опыт отечественной истории показывает, что нарушение этих принципов неизбежно приводит к социальным потрясениям и страданиям людей. …Отказ от частной собственности в первоапостольской общине… а позднее в общежительных монастырях носил исключительно добровольный характер и был связан с личным духовным выбором».

Видимо, «Основы социальной концепции» — не тот документ, в котором пристало разбирать в подробностях макроэкономическую и даже политэкономическую проблематику. Однако, когда автор, готовя эту статью, обратился в службу коммуникации Московской патриархии с просьбой назвать иные, кроме «Основ…», источники, имеющие отношение к экономическим воззрениям русского православия, ответа не было.

ПРАВОСЛАВНУЮ ЭТИКУ — В ЭКОНОМИКУ

Конечно, в Священном писании присутствуют концепции рыночной экономики, регулирования хозяйственных процессов в интересах общества, цикличности, ограниченности природных ресурсов и экологической безопасности и др. Однако без внятного комментария ни паства, ни в массе своей клир, вероятно, не могут воспринять эти концепции. Поскольку православные верующие исторически воспринимают себя как хранителей изначальных ценностей христианства, имеются мощные предпосылки к тому, что их социально-экономические установки механически воспроизводят воззрения Святых отцов восемнадцати-двадцативековой давности, игнорируя разницу между раннехристианской общиной и современным обществом.

Вопрос в том, насколько непреходящие христианские ценности, выраженные в этих концепциях и внятные для богослова и экономиста, совпадают с народным, устоявшимся понимаем христианских ценностей. Охранительный, традиционалистский мотив, присущий «народному» христианству в нашей стране, дает им свою интерпретацию, которая ориентирована на экономическую модель в условиях патерналистского, даже авторитарного государства со всеми вытекающими отсюда последствиями для свобод человека, в том числе экономической свободы (не путать с беспределом).

Русский человек, или, как теперь прилично говорить, россиянин, разделяет храм и торг до такой степени, что внешнее благочестие благополучно уживалось — и в основном уживается — с самыми безнравственными методами ведения дела. Между тем поверять цели бизнеса принципами христианской морали — вот что такое предпринимательство на православный лад. Но в целом православие, как отмечалось на одной из конференций, «наименее других религий подлежит приспособлению к нуждам обретения земного благополучия». Оно прежде всего воспитует хозяйствующего субъекта, ориентируя его на работу души, но пока не очень заботится о мирской успешности, экономической состоятельности верующего. Возможно, это отсутствие перехода, связи между духовным и материальным может затруднять привнесение православной этики в экономическую жизнь России.

Русская православная церковь, очевидно, должна предлагать духовное видение хозяйственных процессов в контексте своего вероучения и в явном виде рекомендовать модель поведения предпринимателей и государства, синтезирующую методы и цели, отвечающие конкретным религиозно-этическим представлениям. А для этого нужно провести всесторонний анализ экономических законов и опосредующих их на практике механизмов и дать им толкование с этой самой религиозно-этической точки зрения.

Конечно, задача эта чрезвычайно сложная и ответственная, но приниматься за нее необходимо. Ведь потребность в православной экономической доктрине в нашей стране сейчас особенно очевидна — ее отсутствие сдерживает развитие позитивных общественных процессов.

Статья была опубликована в аналитическом журнале «Русский предприниматель» от 19 февраля 2004 года (# 1-2)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here